"КОМЕДИЯ - ЭТО ЕЩЁ НЕ ПОВОД ДЛЯ СМЕХА"

  Джон Фридман (перевод Ольги Соротокиной)

«The Moscow Times», № 4788 December 15, 2011

 

Адаптация «темной» сказки Карло Гоцци «Ворон» Николаем Рощиным – долгожданный уход от норм.

 

Подводка для фото: «Ворон» - это история о двух братьях, один из которых, убивая ворона, обрекает на проклятье себя и свое королевство.

 

Карло Гоцци, знаменитый итальянский писатель 18 века, известен своими красочными и немного тревожными сказками. Их постановка в театре уже превратилась в некое клише. Гоцци почему-то ставят в ярких экстравагантных костюмах, с подчёркнутым влиянием Востока. Обычно так и бывает, если только вы не Николай Рощин и делаете это не в Московском театре «А.Р.Т.О.»

 

Свой новый спектакль - «Ворон» Гоцци - Николай Рощин сделал так, как раньше этого не делал никто. Черно-белым и мрачным. Это почти зловещий спектакль. Думаю, можно даже обойтись без «почти». Есть в этом «Вороне» что-то такое, что напоминает мне поговорку о сумасшедшем на мосту, увещевающем прохожих нежелательными пророчествами о конце света.

 

Не поймите меня превратно. В этом спектакле о двух братьях королевских кровей, которые устроили в своей стране такой бардак, что все, кому удалось выжить, готовятся к бегству, есть много юмора.

 

Простите мне мою буквальность, но должен поделиться таким наблюдением: продолжают бушевать горячие обсуждения недавних выборов в Российскую Думу, и все готовятся к тому, что, вполне возможно, в марте один российский политик любезно передаст бразды правления своему другу и наставнику. Ничего не могу поделать, но мне кажется, Рощин думал обо всём этом во время репетиций.

 

Этот спектакль, в котором текст Гоцци превращен в динамичную пьесу для 6-ти актёров, в какой-то степени, скорбь по погибшему королевству. Слуги мрачно и покорно исполняют приказы своих хозяев, даже когда это означает, что их отведут в угол, забьют до смерти и уволокут, как в мясной лавке. Они так покорны, что, на самом деле, и выживают-то только для того, чтобы снова служить Королю Миллону (Андрей Калинин) и его любящему брату, Принцу Дженнаро (Глеб Иванов).

 

По большому счету, историю Гоцци Рощин рассказывает целиком. Миллон, заядлый охотник, однажды убивает волшебного ворона и навлекает проклятие на свою голову. По словам оракула, только жена с чёрными волосами и белыми щеками может спасти короля от смерти. Дженнаро решается похитить прекрасную дамасскую принцессу Армиллу (Ольга Пятышкина), чтобы уладить дело. Да, но если бы всё было так просто! К несчастью, появляется ещё один оракул и сообщает Дженнаро, что к проклятию добавились новые препятствия. И если он их не преодолеет, то либо умрёт его брат, либо он сам превратиться в камень. Как же быть несчастному королю и принцу?

 

Однако, самое главное в этом спектакле то, что происходит «между строк». Актеры Рощина работают в сверх ироничной, зачастую, отстраненной манере, где ритм речи так же важен, как смысл слов. Они дробят предложения и импульсивно выплёвывают сгустки слов, чем нередко меняют смысл сказанного или, как минимум, наводят на мысль, что за первым планом скрывается ещё несколько слоёв смысла.

 

Сверх формы и ритма речи, актёры используют в общении язык тела, который настолько детально продуман, что, фактически, становится самостоятельным языком – горизонтально дрожащие кисти рук изображают полёт птиц; руки, с дрожью опускаемые вниз, означают кровь или капающие слёзы; неистовое вращение торсом - замешательство или гнев; поднесение рук к голове и запрокидывание её резким рывком демонстрирует невыносимое страдание.

 

По мере развития действия, мы понимаем, что на разных уровнях разворачиваются несколько историй. Есть и история о братьях и их проклятиях, и, более близкая нам, история о двух деятелях, неуклюжими и необдуманными действиями разрушающих до основания свою страну, заручившись серьёзной поддержкой слуг, Смеральдины, Панталоне и Бригеллы (Наталья Волошина, Екатерина Ефимова, Юлия Шимолина).

 

Сценография Рощина такая же мрачная, как и сам спектакль. Когда попадаешь в зал, яркий прожектор слепит глаза сквозь решетку, отбрасывающую на сцену геометрические тени. Всё это очень напоминает тюрьму, и, кажется, что тебя привели на допрос.

 

Однако, в добавление к моим «устрашающим» словам, отмечу, что «Ворон» - вполне смешной спектакль. Вопрос в том, над чем публика будет готова смеяться. Истина, как бы остроумно она ни была рассказана, слишком печальна, чтобы вызвать смех. Я чувствовал, как зрители изо всех сил пытаются решить, было это смешно или удручающе. Для меня - и то, и другое. Мне показалось, что это еще одно увлекательно творение одного из самых оригинальных московских режиссеров.